Максим Марков | Кинофестиваль «2morrow/Завтра»: впечатления (часть первая)
В Москве проходит Девятый Фестиваль современного кино «2morrow/Завтра». Краткие впечатления об уже увиденном – от лучшего к обыденному.
На чёрном берегу стоит белый город, в котором живут только мальчики да женщины с белёсыми бровями. Ни мужчин, ни девочек, ни стариков – и лента постепенно даст ответ, почему.
Сеанс предваряло вступление типа «Многие из вас ждали нового фильма Люсиль Хадзихалилович», которое, честно говоря, повергло меня в унылое изумление: ну вот, люди жизнь проводят в ожидании нового фильма Люсиль Хадзихалилович, а я это имя вообще в первый раз слышу. Оттого тем более рад сообщить, что уже через полтора часа я сам примкнул к этим людям – которые теперь будут ждать уже следующего нового фильма Люсиль Хадзихалилович. Хадзихалилович – ещё раз, специально, чтобы запомнить. Если фестивалю нужно будет оправдание того, что он в этом году состоялся, то оно уже есть - в самом факте показа этой завораживающей картины.
Очаровательная комедия, слепленная из трёх историй, развернувшихся в условном французском городке (аннотация считает, что это Париж, но я бы не был так уверен). Посмотрев «Мосты округа Мэдисон», мужик в инвалидной коляске решает выдать себя за фотографа, чтобы аналогичным образом склеить ночную медсестру в исполнении Валерии Бруни-Тедески. Актриса с внешностью Изабель Юппер показывает соседу-юнцу свои старые (чёрно-белые, блин) фильмы. Майкл Питт в скафандре американского космонавта падает на крышу дома и находит приют у милой арабской пенсионерки, которая кормит его кускусом.
Юмор сродни вудиалленовскому (банальное сравнение, но так проще), но меланхолии больше – получается и смешно, и душевно. Отличная картина.
Относительно новый жанр кинематографа: размышления вслух. Смешать хронику с игровой реконструкцией – это всякий может, но Сокуров добивается любопытного эффекта: через откровенную фальшь, которая сквозит с самых первых секунд его картины, постепенно пробиваются лучи какой-то запредельной истины, чувство какого-то пусть и не великого, но чуда. Когда с одной стороны мы понимаем, что разговор автора со своими героями – это довольно пошло, а с другой – ощущаем в сказанном некий нерв и трепетание. И в итоге впечатление – что фильм куда больше, чем кажется.
77 минут про то, как в миланской мастерской делают бронзовую собаку - детальнейшая документация процесса от и до. Уникальность истории в том, что, как поясняет вступительный титр, для создания бронзовой скульптуры до сих пор необходимо проделывать ровно те же самые шаги, что и три, допустим, тысячи лет назад. Но сейчас этому нигде уже не учат, и единственный способ постичь мастерство - только непосредственное наблюдение за работой старших поколений.
Присутствует немного хроники 60-х и 70-х годов (впрочем, она полностью дублирует свежую съёмку), но главный принцип – молчаливое наблюдение. Причём настолько молчаливое, что некоторые нюансы процесса можно было бы и прокомментировать (а на фига эти трубочки?) – но тогда это была бы уже совсем другая картина.
История жизни в индейской резервации, где все, считай, свои, все родственники: когда в пожаре гибнет некий Карл, после него остаётся двадцать пять (!!!) детей от девяти (!) женщин. В центре рассказа - девочка Джашон и её старший брат Джонни, который намерен свалить отсюда в Лос-Анджелес вслед за своей возлюбленной (второй брат сидит в тюрьме, где ему лучше, чем в доме матери). На побег Джон зарабатывает, втихую приторговывая водкой да пивом и вступая тем самым в разрез с местными догмами, борьба с алкоголизмом среди которых – едва ли не главная.
Красоты природы, красивая музыка, парень, ясное дело, никуда в итоге не поедет, потому как родину, сынок, не выбирают. Меланхоличное кино о местах, где мы никогда не побываем – потому как нас попросту туда никто не пустит; тем и интересно.
Жизнь и быт приятной компании, обеспечивающей шоу-программу родео белыми быками (быки, кстати, на наших похожи лишь отчасти). Иремар днём чистит быкам хвосты, а вечерами мастерит платья: мечтает заниматься портняжным делом. Девочке Кака больше нравятся лошади; она хотела бы увидеть отца, но должна заботиться о маме. Собственно мать сидит за рулём их самобытного «трейлера» и выступает с экстравагантным музыкальным номером: вроде бы стриптиз, но с лошадиной головой…
Всё бы ничего, но налицо сюжетная нестройность: зачем это и почему – непонятно, а просто как зарисовки из чуждого нам мира – работает не ахти, становится откровенно скучновато. Хотя ругать фильм не хочется, своеобразное обаяние в нём, конечно, присутствует. В некотором роде он двойник предыдущей картины, что также даёт повод для сопоставления.
Вариация на темы «Двойника» Достоевского, любопытная в первую очередь в сравнении с недавней экранизацией с Джесси Айзенбергом. К сожалению, разве что этим – в том плане, что посмотреть фильм легко, а найти слова, за что его похвалить (или, наоборот, обругать) – сложнее. Ну, режиссёр молодец, что такого тут ещё скажешь?..
Герой фильма (он же – как будто и автор) двадцать лет не виделся с отцом после того, как тот ушёл из семьи. В апреле 2013-го они провели один день вместе, а через год решили посмотреть все матчи проходящего в Бразилии Чемпионата мира. Вот и смотрят. Иногда обмениваясь друг с другом репликами; иногда вспоминая исторические победы и не веря, что с тех пор почти пятьдесят лет успело пройти; иногда включают семейную хронику.
Притом, что титрами отмечен каждый проведённый матч, самого футбола мы тут не увидим: автор воспользовался глобальным событием, чтобы показать на его фоне частную драму. Простой, если не сказать банальный рецепт того, как попасть в конкурс Локарно, интригующий разве что смешением документального с игровым: вроде бы очевидна постановка, а ощущение, будто подсматриваешь.
Шестеро мужчин, так или иначе связанных друг с другом (работой или родственными связями), проводят на яхте несколько свободных дней – и от скуки затевают игру: кто на свете всех милее, и румяней, и белее; приз победителю – перстень-печатка, давший название фильму. По ходу дела придумываются разной степени безбашенности задания – от уборки яхты и сборка шкафчиков из «Икеи» до сравнивания поз во время сна и анализов крови; доходит, разумеется, и до того, что герои в буквальном смысле начинают меряться эрегированными членами. За всё это выставляются баллы; критерий оценки, впрочем, остаётся туманным.
Столь же туманно обоснование участия этого в целом дурного фильма в благородном конкурсном соревновании: своим запалом задумка явно превосходит качество воплощения. Зато легко представить российский ремейк и заранее порадоваться тому, что у нас-то фантазия на конкурсы была бы побогаче.
