«Чебурашка 2» с первых минут ведёт себя как уверенный в себе сиквел: он знает, что его будут сравнивать, знает, что у него есть кредит народной любви, и потому позволяет себе быть менее навязчиво-сентиментальным. Стоит отметить, что в продолжении история перестал так отчаянно давить на слёзные железы. Если первый «Чебурашка» местами напоминал доброго, но чрезмерно настойчивого родственника, который всё время лезет обниматься, то продолжение держит дистанцию. От этого становится легче дышать, но вместе с тем возникает странное ощущение: вроде бы тебя больше не шантажируют эмоциями, а вот катарсис куда-то испарился.
В новогодней битве с «Буратино» и «Простоквашино» фильм Дьяченко выглядит самым «кинематографичным»: больше движения, больше визуальных гэгов, аккуратнее ритм. Постановочно картина стала собраннее и увереннее, а юмор — чуть злее и точнее. Местами даже проскакивает лёгкий чёрный юмор, который работает как щепотка перца в детской манной каше: вроде бы не по рецепту, но вдруг оказывается к месту. Правда, в сравнении с «Простоквашино» фильму всё ещё не хватает той самой бытовой иронии, а на фоне «Буратино» — ощущения настоящего приключения, а не аттракциона выходного дня.
Главное попадание создателей — идея с превращением героя Сергея Гармаша в крокодила. Это редкий случай, когда абсурдная на бумаге задумка оказывается идеально встроенной в тон фильма: смешно, трогательно и визуально запоминается. Единственная ложка дегтя — мысль, что такую находку стоило придумать ещё в оригинальном фильме. Там она могла бы стать настоящим эмоциональным якорем, а здесь воспринимается как блестящий, но слегка запоздалый фейерверк.
В итоге фильм оставляет смешанные чувства, и в этом, пожалуй, его главная особенность. Он честно старается быть добрее и умнее своего предшественника, избавляется от избыточного слезовыжимания и выигрывает в юморе и форме. Но вместе с этим теряет ту самую простую, почти наивную магию, которая сделала первого «Чебурашку» событием. Это по-прежнему хороший новогодний аттракцион — просто теперь он больше похож на аккуратно украшенную витрину, чем на чудо, в которое вдруг поверил.
